Он коснулся Луны, не покидая Земли. Михаил Маленков родился в Новосергиевке, окончил местную школу, а затем оказался в числе инженеров, создававших первые советские луноходы. Его профессиональная биография связана с разработкой космической техники, исследованием других планет и решением сложнейших инженерных задач. Но за масштабными проектами — история человека, который с теплотой вспоминает детство в оренбургской степи, родителей, армейскую службу и людей, повлиявших на его судьбу.
Сегодня, спустя десятилетия, учёный продолжает работать над проектами освоения Луны и читает лекции о космосе. В интервью «Оренбург Медиа» Михаил Иванович вспоминает босоногое детство в оренбургской степи, рассказывает, как случай привёл его в космическую отрасль, почему он в свои 84 года до сих пор интересуется лунными технологиями.
— Михаил Иванович, когда мы говорим о вашей биографии, неизбежно начинаем с космоса. Но хочется сначала вернуться в Новосергиевку. Каким было ваше детство?
— Я родился в учительской семье. Мама и отец были связаны со школой, поэтому с самого раннего возраста я видел, как они работают. Хорошо помню маму: керосиновая лампа, большая стопка тетрадей, она сидит и проверяет работы учеников. Чтение, письмо, первые знания — всё это пришло ко мне само собой.
Отец организовал в школе авиамодельный кружок. Сначала мы делали планеры, потом стали собирать модели с двигателями. Были и кордовые самолёты: они летали по кругу, а мы управляли ими с помощью специальных тросиков. Даже устраивали воздушные бои, пытались срезать друг другу бумажные хвосты пропеллерами. Для нас это было настоящим увлечением.
В школе я учился хорошо. Отец однажды даже решил провести эксперимент: когда я заканчивал третий класс, он добился, чтобы я сдал экзамены за пятый. Я их сдал и перескочил через класс. Но потом случилась травма, пришлось на год отложить учёбу и вернуться к своим одноклассникам.
— Вы много говорите о родителях. В вашей семейной истории есть и тяжёлые страницы — прежде всего военная судьба отца. Что вы знаете о том, через что ему пришлось пройти?
— Мой отец Иван Григорьевич, мама — Мария Никитична. Они родились в 1915 году. Отец в селе Адамовка Переволоцкого района, в семье Маленковых – потомков переселенцев из Тамбовской губернии. Мама родилась в селе Покровка, сейчас это Новосергиевский район. Родители познакомились во время учёбы в Оренбургском педагогическом училище, в 1935 году поженились и в этом же году родилась моя старшая сестра Аза. Свадьба была комсомольская, без регистрации брака, в соответствии с нравами того времени. Оба были связаны со школой. Отец работал в системе образования, был директором школы. Мама все годы своей работы в школе вела начальные классы: с первого по четвертый. Её неоднократно представляли к званию Заслуженный учитель РФ и однажды наградили знаком «Отличник просвещения РФ».
Отец в 1938 году заочно закончил Учительский институт в г. Куйбышев (ныне Самара), а в ноябре 1939 года был призван на срочную службу. В феврале 1940 года он был зачислен курсантом в Сталинградское военно-политическое училище, после окончания которого получил назначение в 99-ю стрелковую дивизию 12-ой армии. Чтобы ехать к месту службы с семьей, родители в феврале 1941 года зарегистрировали свой брак. В этот день мама настояла на том, чтобы сделать фото на память вместе с своими родителями.
Февраль 1941, впереди моя старшая сестра Аза, за ней сидят дедушка Никита Петрович Исаков и бабушка Акулина Сергеевна.
Войну наша семья встретила в Перемышле — это сейчас польский город. Отца рано утром 22 июня 1941 вызвали в часть, а мы бежали оттуда: мама была со старшей дочерью Азой, а меня носила под сердцем. Я написал об этом такие строки:
Мне повезло остаться целым,
Когда под бомбами вокруг
Я с мамой был единым телом
На трассе Польша — Оренбург.
Отец в августе 1941 года попал в окружение вместе со всей 15-ой армией. В плену не был, но смог выйти к своим только осенью 1942 года под Курском. После проверок в фильтрационных лагерях он был восстановлен в офицерском звании и нес службу в действующей армии. Но, в июле 1943 года он оказался в 8-м отдельном офицерском штрафном батальоне 70-й армии Центрального фронта рядовым бойцом. Это обстоятельство потом стало для него тяжёлым клеймом, хотя, как я считаю, он не был виноват в том, что оказался в окружении. Отец был тяжело ранен, перенёс несколько госпиталей и получил орден Красной Звезды. Но даже после войны к нему относились с недоверием, не давали возможности продвигаться по службе. Он вернулся к работе в образовании, однако прежние испытания не прошли бесследно.
Только в 1965 году, спустя двадцать лет после Победы, отец получил орден Отечественной войны II степени — за подвиг в боях на Курской дуге в составе 8-го штрафбата. Уже в новом веке Министерство обороны опубликовало наградные листы и приказы по награждениям. Нам с моим двоюродным братом Сергеем Плужновым удалось найти и наградной лист, с представлением отца к ордену Красной Звезды, который 29 июля 1943 года подписал командир 8-го Отдельного штрафбата подполковник Осипов, и приказ о награждении, с повышением до ордена Отечественной войны II степени, по 70- ой армии, который подписал командующий этой армией генерал-лейтенант Галанин 30 августа 1943 года. Отец не мог получить этот орден вследствие тяжелого ранения в сентябре 1943 года уже в наступательных боях под Конотопом, после восстановления в офицерском звании и возврата в свое подразделение. После этого ранения был длительный период скитания по эвакогоспиталям и увольнение из армии в связи с несовместимыми ранениями.
После награждения, которое происходило публично, в торжественной обстановке, отношение к отцу изменилось, ему даже предложили восстановиться в партии. Но он отказался: к тому времени уже не хотел. Я не сразу понял, насколько тяжёлой была эта история для отца. Позже написал ему такие строки:
Отец, ты испытал немало,
Войну измерил день за днём.
Тебя землёй засыпало,
Рвало, било огнём.
Не мог и думать о награде.
А сорок лет тому назад
Ты кровью искупал в штрафбате
То, в чём ты не был виноват.
Наверное, только с годами начинаешь по-настоящему понимать, через что прошли родители. Эти стихи — моя память о них и о том, что им пришлось пережить.
— Что осталось в памяти от самой Новосергиевки? Какие места вспоминаете с особенной теплотой?
— Конечно, степь. Летом родители отправляли нас к дедушке. Он жил в хуторе Коран Переволоцкого района, сейчас этого хутора уже нет. У деда было хозяйство, он держал овец, коров, лошадей. Я проводил там летние месяцы, помогал по хозяйству.
В седьмом классе начал работать на сенокосе. Были конные косилки, грабли, потом нужно было подавать сено наверх, укладывать его в стога. Помню, как однажды меня похвалил человек, который руководил работами. Сказал, что я молодец. Для мальчишки это было очень приятно.
Рассчитывались за работу сеном. Я зарабатывал его для нашей коровы, чтобы зимой было чем кормить. Так что у меня была вполне конкретная задача.
А ещё мы всё лето бегали босиком. Степь, речки, земляника. Сначала, когда приезжал к деду, бывало скучно, тосковал. Потом привык, втянулся и уже ждал этих поездок. Мне очень нравилась эта степная романтика.
— Получается, интерес к технике появился ещё в школьные годы?
— Думаю, да. Большую роль сыграл отец и авиамодельный кружок. Но был ещё один человек — мой школьный друг Алексей Юльский. Он был старше меня всего на год, а его семья приехала из Китая, где он родился в Харбине. Алексей увлекался радиопередатчиками и приёмниками, умел их делать сам и меня научил.
Мы с ним очень подружились. Он рассказывал о жизни в Китае, о Харбине и Дальнем в который они переехали в связи с работой его отца в КВЖД, о семье. Эти истории меня настолько заинтересовали, что спустя годы, когда я впервые приехал в Китай, я даже нашёл дом и улицу в теперешнем Даляне, о которых он рассказывал в детстве.
После школы мы разъехались учиться: он отправился в Самару, я — в Ленинград. Но связь сохранили. К сожалению, Алексея уже нет, однако я до сих пор общаюсь с его семьёй.
После школы вы уехали учиться в Ленинград. А затем была служба в морских частях пограничных войск. Вы не раз говорили, что этот период особенно важен для вас. Почему?
Я поступил в институт, окончил его, и после этого была срочная служба. Учебный отряд морских частей пограничных войск находился в Анапе. Это была серьёзная школа. Там были очень хорошие офицеры-наставники, сильный командный состав. Я до сих пор помню командира отряда контр-адмирала Сизова, его заместителя по строевой части полковника Беляева, командира моей учебной роты майора Гавриличева, моего непосредственного командира учебного взвода старлея Быстрова и, конечно,
Дисциплина была строгая. Режим, подъём, утренние пробежки и зарядка, занятия, стрельбы. Кроссы мы бегали в полной выкладке — в шинели, с оружием, с автоматом. Причём в любую погоду. Помню, как бежишь чистенький, в новой форме, а потом звучит команда: «Ложись!» — и ты уже в грязи. Оружие надо сохранить сухим, а форму потом отмывай сам.
Но мне всё это нравилось. Я пришёл туда матросом, многого не умел и не знал, а постепенно получил военную специализацию. Нас, ребят с высшим образованием, заметили и начали готовить к командным должностям. Я был заместителем командира взвода, много времени проводил с курсантами.
Ещё была художественная самодеятельность. Мы ездили по Краснодарскому краю, выступали в небольших посёлках. Кто что умел: кто пел, кто играл на музыкальных инструментах, я читал стихи, писал небольшие интермедии. Для местных жителей приезд моряков становился событием.
У меня осталось много благодарностей за службу. Особенно дорого письмо на родину — родителям. Я был очень тронут: такое письмо было не у каждого. Для меня это память не только о службе, но и о том, что я мог доставить радость моим дорогим родителям, которые меня очень любили и, кажется, посвятили нам своим детям всю свою жизнь.
— Как вы оказались в команде, которая занималась созданием луноходов? Это был осознанный выбор или стечение обстоятельств?
— Скорее, стечение обстоятельств. Случайность! После института и службы я вернулся в Ленинград и искал работу. Мне было важно найти место, где предоставляли общежитие. Кто-то посоветовал одно предприятие в пригороде. Что там делают, толком никто не знал, но говорили, что есть общежитие и можно устроиться.
Я прошёл собеседование. На одном из них ко мне вышел очень интеллигентный человек в белом халате. По манере общения, по вопросам сразу было понятно, что это серьёзный специалист. Он мне понравился, и я попал в его отдел.
Это был Александр Леонович Кемурджиан — главный конструктор самоходного шасси «Лунохода-1».
Когда я пришёл в октябре 1965 года, коллектив уже сформировался и активно работал над проектом. Там были замечательные специалисты, в том числе люди с огромным опытом создания военной техники. Я оказался в очень сильной команде.
— С какими трудностями столкнулись в первые годы работы? Ведь создавать технику для Луны приходилось практически с нуля.
— Одной из серьёзных проблем было понять, как будут работать механизмы в условиях космоса. На Земле всё привычно: есть воздух, обычная смазка, понятные условия эксплуатации. А в космосе вакуум, большие перепады температур, совершенно другие нагрузки.
Например, нас очень волновало поведение зубчатых передач. Не возникнет ли холодная сварка металлов при сильном контакте? Какие смазочные материалы использовать, если обычное масло в вакууме просто испарится?
Уже в 1966 году мне довелось участвовать в разработке экспериментального узла, который должен был проверить работу таких механизмов. Мы разработали небольшой прибор – экспериментальный узел Р-1, весом около полутора килограммов, предназначенный для установки на орбитальных автоматических станциях, в условиях, максимально приближенных к условиям эксплуатации транспортного робота на поверхности Луны. В ходе работ меня назначили ведущим инженером этого проекта, что предполагало участие в организации и выполнении всех операций проведения космических экспериментов.
Это была огромная школа. Нужно было пройти весь путь: разработать устройство, подготовить документацию, провести вибрационные, ударные, вакуумные и температурные испытания. Потом отправиться с прибором к заказчику, пройти приёмку, а затем участвовать в испытаниях уже в составе космического аппарата на Байконуре.
Я прошёл всё это за один год. Для молодого инженера такой опыт был бесценным. Ты не просто создаёшь отдельную деталь, а видишь весь путь изделия — от первой идеи до установки на ракету.
— Что вы чувствовали, когда «Луноход-1» начал работать на поверхности Луны? Ведь это был результат труда огромного коллектива, частью которого вы стали.
— Конечно, это были счастливые минуты. Мы собрались, отмечали этот день, радовались. Многие из наших сотрудников непосредственно участвовали в создании лунохода. Это было общее достижение.
Но я всегда понимал, насколько важна надёжность каждой детали. Есть хорошая фраза Сергея Павловича Королёва, которую часто вспоминают в нашей работе: на Луне пальчиком помочь невозможно. И это действительно так. На Земле можно подойти к механизму, что-то поправить, заменить. А там аппарат находится за сотни тысяч километров от нас. Он должен работать самостоятельно.
Разработчики не был водителями лунохода. Это делали специально подготовленные военные специалисты, которые управляли машиной по изображениям поверхности на трассе движения, поступавшим с бортовых телекамер Лунохода-1. Сигнал приходил с задержкой, поэтому требовалось заранее оценивать ситуацию и очень аккуратно выбирать направление движения.
Позже я познакомился с одним из водителей — Вячеславом Георгиевичем Давганем. У нас сложились хорошие отношения. Мы общались и по профессиональным, и по общественным вопросам.
— Михаил Иванович, за вашей спиной огромная профессиональная биография. А чем вы занимаетесь сегодня? Получается ли оставить космос в прошлом и просто отдыхать?
— В последнее время я работал главным научным сотрудником АО Научно-технический центр «РОКАД». Это частная компания, которой руководят мои ученики. У меня достаточно свободный режим, поэтому я могу заниматься инициативными работами, которые мне самому интересны.
Несколько лет назад мы, на конкурсной основе, получили грант Министерства науки и высшего образования на трёхлетний проект «Помощник космонавта». Наш коллектив, в котором было много молодых инженеров разработали проект, который позволил достаточно подробно представить какая техника понадобятся будущим экипажам на Луне и какие возможности может создать для космонавтов мобильная робототехника, чтобы эффективно проводить там исследования и выполнять практические задачи.
Сейчас меня особенно интересует создание мобильной робототехники для будущей лунной станции. Один луноход уже не решит все задачи. Нужен целый парк машин: для разведки, перемещения, изучения территории, работы с полезными ископаемыми. Освоение Луны потребует совершенно другого уровня техники. Сейчас для создания научных лунных станций постепенно образуются две международные команды: в одной США и Европа, в другой Китай и Россия. К первой группе уже присоединились более 30 стран, ко второй пока около 20 стран. Если в первой лунной гонке, начавшейся еще в 60-е годы прошлого века, долгое время лидировал СССР, то сейчас пока впереди США.
В современной России нужно уделить особое внимание преемственности поколений в процессе создания новой космической техники для Луны. Раньше опыт передавали от старших специалистов молодым, люди учились друг у друга, перенимали знания и навыки. А сейчас эта связь между поколениями во многом утрачена. Молодым учёным важно не просто получать образование, но и работать рядом с опытными специалистами, видеть, как они решают сложные задачи, учиться у них. В космической технике без этого нельзя: здесь знания и опыт накапливаются десятилетиями.
Сегодня я продолжаю читать лекции. Мне интересна история первой лунной гонки, её результаты и то, что происходит сейчас. Мы ведь снова стоим перед большим этапом освоения Луны.
Недавно я вернулся из Китая. Там, во Дворце Всекитайского собрания народных представителей мне вручили государственную награду – медаль «Дружба». Эту медаль, так же, как и орден «Дружба», вручают только иностранным гражданам за вклад в социальное развитие КНР и межнациональное общение. Орденами «Дружба» награждают руководителей стран. Среди награжденных медалями «Дружба» большая часть профессоров – преподавателей, ученых и специалистов. Награду вручали 30 сентября, накануне главного национального праздника – Дня провозглашения КНР. После вручения наград, нас – 50 человек, пригласили на общий банкет, посвященных этому событию, где наряду с партийным и государственным руководством, присутствовали иностранные послы и представители. С приветствием по случаю очередного юбилея выступил Председатель КНР.
Инициатором моего награждения стал Харбинский Политехнический университет, в котором мне довелось читать лекции в начале нового века. На китайском языке были изданы две книги, в которых я был одним из авторов. Это «Планетоходы», и «Проект пилотируемой марсианской экспедиции». Мне также довелось принять участие в подготовке китайских студентов двух петербургских вузов, где я читал лекции и был председателем Государственной экзаменационной комиссии.
В поездке меня сопровождал старший внук Даниил. Для меня это было особенно приятно: удалось совместить профессиональную поездку с путешествием вместе с близким человеком.
— Вы много лет посвятили работе. А что остаётся за пределами науки? Как складывается ваша жизнь с семьёй?
— У меня прекрасная семья. Два сына, четверо внуков — два внука и две внучки. Совсем недавно родилась правнучка.
Мне повезло, что и сейчас есть возможность заниматься тем, что интересно. Я не чувствую, что профессиональная жизнь закончилась. Есть идеи, есть проекты, есть люди, с которыми хочется работать.
— Если сегодня посмотреть на Новосергиевку глазами того мальчика, который бегал босиком по степи, и глазами человека, создавшего технику для исследования Луны, что для вас значит малая родина?
Я люблю Новосергиевку и Оренбуржье, в разных местах которого мне довелось побывать.
Всегда с волнением и лучшими чувствами навещаю мою малую, но такую дорогую мне родину. Но не нужно думать, что всё зависит от того, где ты родился.. Главное – это преподавательский состав, уровень обучения, взаимное желание учителей и учеников передать и освоить новые интересные знания. Создание атмосферы, в которой интересно жить и учиться.
Фото: встреча выпускников в Новосергиевке
У нас была обычная школа, был авиамодельный кружок, были учителя, которые помогали и поддерживали интерес к знаниям. Я до сих пор помню почти всех преподавателей старших классов. Если человеку что-то интересно, если он хочет учиться и работать, он может найти свой путь. Главное — не бояться пробовать и не останавливаться.
