Когда в кадре двое, возникает у меня ощущение интимности момента и некоего волшебства происходящего. Он и она, гибкое мгновение — и оно как будто тормозит время, заставляет пространство вокруг быть менее интенсивным, делает его более послушным. Они будто в какой-то прозрачной капсуле из чувств: вокруг воют метели, идут ливни, жарит солнце, а у них будто ничего внутри и не происходит. Потому что всё это несущественно. И только электричество порой вспыхивает между рук лёгким синим светом, и прикосновение — словно удар током.
Сталкиваются жизни, вселенные, вступают в дело иные силы. И пусть кто-то говорит мне, что это всего лишь химия, феромоны и прочее «пришла пора — она влюбилась». Когда двое вместе — это своего рода чудо. И не нужно мне этих ваших научных выкладок.
«25 кадр» — это специальный проект редакции Оренбург Медиа и фотографа Олега Рукавицына, в котором каждый снимок — запоминающийся кадр из жизни. Это неожиданные ракурсы, необычные детали, игры света и тени или просто важные фрагменты повседневного пространства, которые хочется рассмотреть внимательнее, оставить в памяти. Наш проект — для тех, кто ценит момент и видит в фотографии нечто большее, чем просто выстроенный кадр. Смотрите. Думайте. Принимайте. Ищите нас в социальных сетях под хэштегом #25кадр.
День всех влюблённых. Не наш это праздник — с его «валентинками», сердечками, конфетами и цветами. Иногда я включаю рассудительность и понимаю, насколько маркетинг выигрывает на этом всём чисто экономически. Скажете — нет? А всё равно душа к нему тянется, несмотря на санкции и политику. Хотя при чём тут они? И ведь сама история говорит о том, что Валентин пострадал за любовь. Любовь во время войны. Кажется, была рок-н-ролльная песня с таким названием — у одного иноагента. Впрочем, пусть. В любви нет никакой идеологии, кроме её самой, и найдёт она себе дорогу, словно живая вода из русских сказок.
Не нравится мне, когда всё это переходит в формальную фазу. Поэтому я никогда не любил снимать свадьбы. Все эти чувства на показ, примитивные образы типа «жених на ладони невесты». Кстати, мой читатель, если ты всё ещё тут — этот «высокохудожественный кадр» автор этих строк в Орене отменил лично, чем и горжусь. Тамада — это отдельная песня. Иногда просто испанский стыд охватывает, и снимать это рука не поднимается. Вероятно, мне не везло. Вероятно.
А ещё, когда я вижу этих молодых птенцов, застывших в объятиях друг друга, мне их становится немного жаль. Как цветы, что, почувствовав первую, нестойкую оттепель, распускаются. Но я знаю, что снег ещё обязательно будет, и до настоящего тепла — ещё далеко. Это потом, после первой любви, будет миллиметр за миллиметром подрастать броня. Появится осторожность. Когда заростает боль — никому не хочется испытать её вновь. Но останется этот взрывной коктейль из безотчётного счастья с горьковатым привкусом грусти. Его нам и пить. Ожидая тепла, надеясь на счастье, или на то, что оно нас не покинет. Ожидая…
Метель. И солнце — только на закате.
В конце пути,
Нечищенной дорогой этот вечер
Не обойти.
И жёлтой неизвестностью мне фары —
Лишь впереди.
И ритм шагов — как будто бьётся сердце,
Но не в груди.
За пару лет из неба много
Стекло воды,
Но вижу, как в реке, на дне дороги,
Твои следы.
Я вспоминаю — лето медным светом
В тебе горит,
И слышу, как ломается и ранит
Мой лёд внутри.
В снегу и под луной, но я не буду
По-волчьи выть.
И я дышу, в себя впуская холод,
Чтоб дальше жить.
