Бородатые экзаменаторы, отсеивавшие половину первоклассников, гимназистка, две недели носившая запрещённую короткую юбку, и родительские комитеты, в которых «летели пух и перья» – в новом выпуске подкаста «Диванный урбанист» в студии «Оренбург Медиа» проректор по научной работе ОГПУ, доктор исторических наук Елена Бурлуцкая. Историк рассказала, как была устроена школа в Оренбурге на рубеже XIX–XX веков — и почему её проблемы так узнаваемы для современных родителей.
Учился лишь каждый седьмой
Обязательного образования в дореволюционной России не было: чему и где учиться, решала семья и её кошелёк. Дворянские и купеческие дети шли в гимназии и прогимназии, будущие офицеры — в Неплюевский кадетский корпус, девочки из хороших семей — в Николаевский женский институт. Для «народа попроще» были приходские, городские и епархиальные училища.
Учебных заведений в городе было больше десятка, но мест всё равно не хватало. Гимназии, рассчитанные на 300 учеников, к началу XX века вмещали по 600–800 человек. По оценке Елены Бурлуцкой, образованием было охвачено около 15% оренбургских детей.
Бесплатной учёбы почти не существовало. Год в частной женской гимназии Комаровой-Колмаковой стоил 90 рублей — огромные деньги. В обычной женской гимназии — от 25 до 36 рублей. От платы освобождали детей учителей и казачек, за которых платило казачье общество, но форму и учебники всё равно покупали сами, – отмечает доктор исторических наук.
Экзамен, который не сдаст и шестиклассник
В гимназию поступали в 8–10 лет. И уже тогда от ребёнка требовалось читать «внятно, с надлежащими остановками и интонациями», писать, знать молитвы, складывать, вычитать и знать таблицу умножения. Для поступления во второй класс добавлялись география родного края, чтение и письмо по-французски.
Наверное, даже ученики современного пятого класса не сдадут, — говорит Елена Бурлуцкая.
Экзамен был стрессом: комиссия понимала, что должна отсеять почти половину, и требовала мгновенных ответов. Например, сколько гривен в пятирублёвке. Учиться было не легче: перевод с подстрочником, привычный многим нынешним взрослым, был под строжайшим запретом — за него ставили двойку. Зато сидеть в одном классе два-три года не запрещалось, так что гимназию оканчивали и в 16 лет, и в 25.
«Осознанные родители» появились 150 лет назад
В конце XIX века, по словам Елены Бурлуцкой, в обществе произошёл перелом: педагоги, педиатры и психологи заговорили о том, что ребёнку нужно не только здоровье, но и внимание и воспитание. Родители начали думать и о будущем дочерей: замужество не гарантирует счастья, а образование даст шанс найти работу и, если в семье не заладится, уйти от мужа.
Самой распространённой женской профессией была учительница. Появлялись телефонистки и делопроизводительницы, девушки попроще становились модистками. Но у учительской карьеры было жёсткое условие: вышедшую замуж учительницу, как правило, просили уйти с работы. Считалось, что своя семья помешает ей заниматься учениками.
Что записывали в кондуит?
Телесных наказаний в оренбургских гимназиях не было. Все проступки записывали в специальный журнал — кондуит, и раз в четверть педсовет по нему выставлял оценку за поведение. Вот несколько записей из кондуита женской гимназии:
- Елизавета Лутохина, 11 лет, списала из чужой тетради разбор по русскому, выдала за свой и долго отпиралась;
- Анна Старова, 14 лет, делала на уроке географии французские переводы;
- Елена Стрекина, 12 лет, принесла показать подружкам «неприличную вещь» — какую именно, история умалчивает;
- Ольга Орловская, 9 лет, вопреки запрету начальницы две недели ходила в короткой чёрной юбке.
Гимназисты старших классов курили, прогуливали уроки, попадались на ночных сеансах в кинотеатрах и разгуливали по Беловке не в форме, а в цветастых рубашках.
Забавными последствия были не всегда. Двойка по поведению становилась «волчьим билетом»: с ней нельзя было перевестись ни в одно учебное заведение. В 1908 году громкое дело, дошедшее до Москвы, было связано с оренбургской мужской гимназией: ученик, получивший двойку по поведению после конфликта с учителем, покончил с собой. По словам историка, в архиве немало дел о детских трагедиях, вызванных системой образования. Был и другой случай: гимназист дал пощёчину учителю, позволившему себе высказывание о его знакомой девушке. Юношу отчислили, он два месяца провёл в тюрьме, но позже ему разрешили сдать экзамены экстерном.
Родительский комитет: «Что вы все ко мне пристали?»
Родительские комитеты появились в начале XX века и сразу стали полем битвы. Одни родители не понимали своей роли: учитель лучше знает, чему учить, а воспитывать должны классный наставник и инспектор, «я чиновник и сам ночью домой прихожу». Другие, наоборот, рвались присутствовать на уроках, приглашать к детям врачей и намазывать им по утрам бутерброды, потому что не все успевают позавтракать. Учителям вмешательство не нравилось.
Проблемы не меняются, они одинаковые и 150 лет назад, и сейчас, — замечает Елена Бурлуцкая. Разве что голосовых сообщений в родительских чатах тогда не было.
Купеческая дочка — в класс «для не умеющих читать»
Богатство не означало погони за престижным образованием. В архиве гимназии Комаровой-Колмаковой сохранились прошения жены Петра Панкратова — одного из богатейших купцов Оренбурга, открывшего кинотеатр «Аполло» и владевшего одним из первых в городе автомобилей. Одну дочь она просила определить в класс для не умеющих читать, а другую оставить на второй год: летом семья уезжала, и готовиться к переэкзаменовке было некогда.
Зато частная гимназия могла предложить то, чего не было у других, — например, выездную экскурсию длиной больше месяца: Средняя Азия, Кавказ, Крым, западные губернии, музеи, ботанические сады и встречи с интересными людьми.
Почему в «прайме» у Оренбурга не было университета?
На рубеже веков Оренбург был крупным административным и экономическим центром, но мужских вузов в нём не было. Причина, по словам историка, проста: выпускникам негде было бы работать. Региону, приграничному, были нужны прежде всего военные. До последней четверти XIX века в городе был лишь один военный госпиталь. Первая городская Александровская больница была рассчитана на 30 коек — врачам с университетским дипломом здесь было не найти места.
Университетскую программу давал разве что Николаевский женский институт. Но выпускниц ждали не карьеры: путь в медицину и инженерию для женщин был закрыт. Отучилась, умеешь рисовать, танцевать, говорить по-французски — выходи замуж за чиновника.
Что изменила революция?
Грамотность сыграла свою роль в том, что Оренбург включился в революционное движение: люди читали газеты и понимали, что происходит в стране. Гимназисты распространяли прокламации и требовали отменить кондуиты и двойки по поведению — они хотели «свободы и независимости», – считает Елена Бурлуцкая.
После революции задача изменилась: вместо подготовки ограниченного числа высокообразованных людей — всеобщая грамотность. Гимназии закрылись, появилась единая советская школа с урезанными программами. Дореволюционная система, по словам историка, была по сути потеряна.
Полную версию подкаста «Диванный урбанист» с Еленой Бурлуцкой слушайте и смотрите на сайте «Оренбург Медиа» и на всех подкаст-платформах.
«Диванный урбанист» – подкаст про город, людей и архитектуру. Самые актуальные темы и досконально разбирающиеся в вопросах гости. Как должен развиваться город с точки зрения здравого смысла? Как выглядит урбанистика здорового человека? Ведущие – журналист Дарья Беликова и автор телеграм-канала «Оренбург | архитектура и урбанистика» Виктор Богданов.
